Репортаж с уникального класса живой легенды Большого театра.
Шесть раз в неделю в 10 утра народный артист СССР Борис Акимов приходит на работу и дает класс балетным артистам. Причем не просто диктует схемы и придумывает комбинации, а сам их показывает, прыгает и работает у станка в свои 79 лет. «Известия» побывали на уникальном занятии мастера и узнали, в чем секрет русской балетной школы, которой до сих пор рукоплещет весь мир.
Учитель танцев.
Каждое утро артистов балетной труппы Большого театра начинается одинаково — с хореографического класса. За несколько минут до него в большом светлом зале с высоким потолком и покрытым специальным балетным линолеумом полом собираются танцоры. Обычно Борис Акимов ведет мужской класс, но сейчас у станка стоят девушки и юноши — от артистов кордебалета до солистов.
Одна стена полностью закрыта зеркалами, чтобы следить за линиями корпуса, положением рук, точностью стоп. Вдоль трех стен на определенной высоте закреплен округлый деревянный брусок — станок. Еще два стоят параллельно зеркалу. Иногда педагоги и артисты называют станок просто «палка». Держась за него одной или двумя руками, они начинают утренний экзерсис — от французского exercice, то есть «упражнение».
Класс длится ровно час и проходит без остановок. По команде концертмейстер начинает играть на рояле спокойную, чуть убаюкивающую музыку.
Когда-то было иначе: в XVII-XIX веках педагог сам сопровождал урок игрой на скрипке. Случалось, смычок касался не только струн, но и спины или ног ленивого ученика. Сегодня главный инструмент — голос. И он звучит сразу.
— Батман тандю. Пятая. Гранд плие по пятой. Батман тандю. Поменяли. Гранд плие по пятой во вторую. Пор де бра назад. Открыли, закрыли. Свободнее, — доносится мягкий голос Акимова.
Мастер не просто озвучивает комбинации, но и показывает каждое движение.
Для постороннего человека сказанное звучит как странный русско-французский шифр. В каком-то смысле так и есть. Балетная терминология — наследие французской школы XVII века, и каждое слово здесь обозначает точное действие.
«Батман» дословно означает «удар». В балетной технике это обобщенное название целой группы движений, когда нога делает взмах и выносится вперед, в сторону или назад — иногда в прыжке, иногда медленно. С приставкой «тандю» рабочая нога скользит по полу и ставится на носок вперед, назад или в сторону.
«Гранд плие» — это глубокое приседание с максимальным сгибом коленного сустава, а «пор де бра» задает движение рукам, плавно направляя их через классические позиции — три для рук и пять для ног. Формулировка «по пятой во вторую» как раз определяет положение ступней.
Все в зале знают этот язык с детства.
Мастерство на кончиках пальцев.
Первые 10−15 минут артисты разогреваются. На ногах у большинства надеты специальные балетные чуни — мягкие утепленные тапочки, похожие на маленькие угги. Они защищают мышцы и связки, пока тело еще не разогрето. Поверх трико — теплые штаны, на плечах толстовки с длинными рукавами.
Около 20 секунд Акимов тратит на объяснение, полминуты уходит на выполнение. Музыка меняется, звучит новая комбинация.
— Рисуем ромб. Все точки проходим. От станка к станку. Выпусти арабеск! — обращается мастер к молодому человеку у крайнего левого станка и встает рядом.
В коротких паузах слетают теплые штаны, толстовки и чуни. Девушки заковывают ноги в пуанты, юноши надевают балетки.
В балетном мире имя Бориса Акимова вспоминают едва ли не первым, когда речь заходит о педагогике. За шесть десятилетий в профессии балетмейстер работал в лондонском «Ковент-Гардене», миланском театре «Ла Скала», наставлял труппу «Асами Маки Балет» в Токио, преподавал в Венской, Гамбургской и Баварской государственных операх, Датском королевском балете в Копенгагене, Парижской национальной опере, Нидерландском национальном театре оперы и балета, Лондонской королевской балетной школе и, конечно, в Мариинском и Большом театрах.
Среди его учеников — солисты Большого театра Ирек Мухамедов, Александр Ветров, Илзе Лиепа, Гедиминас Таранда, Юрий Посохов, Андрей Уваров, Геннадий Янин, Вячеслав Лопатин.
— Колено опорное! Следите! Легко работает голень. От бедра, — говорит Акимов и подходит к другому станку.
Пока на лицах молодых танцовщиков царит сосредоточенность, Борис Борисович излучает столько жизненной силы, что ее хватило бы на круглогодичное питание электричеством крупного города. В 79 лет он выполняет все комбинации не просто вместе с артистами, а наравне с ними.
— Я прихожу каждый день к 10 утра. Моя задача не просто давать комбинации или движения, а дать что-то большее. Класс начинается рано: ребята приходят еще немного сонные, уставшие после предыдущего дня. Наша задача — их разбудить. Разбудить тело, физиологию, немного разогреть на весь день. Как скрипач перед концертом разыгрывается, так и я должен их разыграть. Чтобы после класса они вошли в репетиционный зал в хорошем настроении, с подготовленным физическим аппаратом, — рассказал Акимов «Известиям» после занятия.
Мастер обращает внимание не столько на элементы, сколько на детали — пальцы, линию руки, настроение. Ошибки его не раздражают. Он не читает назидательных лекций, не возмущается и не ругает танцоров, если у них что-то не получилось.
— Ничего страшного. Мы просто продолжаем работать. Комбинацию можно задать любую, но мне важно, чтобы в ней были краски. Потому что на сцену должен выходить не просто исполнитель движений, а артист. Если танцовщик в зале отлично поработал, нашел в партии оттенки, тогда на него интересно смотреть, — объяснил он «Известиям».
Из фигуриста в солисты балета.
Борис Акимов признается: современный балет стал гораздо техничнее. В нем появилось множество акробатических элементов. Да и сами артисты больше концентрируются на технике, чем на художественном наполнении. Хотя, по словам мастера, именно последнее всегда отличало русский балет от других мировых школ.
Половина класса позади. Ряды у станков редеют. Темп ускоряется. Танцовщиков делят на две группы — «первые» и «вторые». Крутить пируэты остаются четверо из первой линии и шестеро из второй. Остальные переводят дыхание в стороне или тихо выходят из зала.
Акимов продолжает улыбаться и настаивать, чтобы ученики парили, почувствовали свободу. После очередной серии прыжков дыхание у артистов становится тяжелее, на лицах выступает пот, у станка слышится тихое «господи боже».
Словно расслышав эти мольбы, мастер ободряюще говорит: «Ребята, терпим, еще немного осталось. Теперь из одной диагонали в другую».
Сам Акимов пришел в балет не сразу. В детстве он серьезно занимался фигурным катанием и даже стал чемпионом Москвы среди юношей в одиночном и парном разрядах. Три раза в неделю фигуристы посещали урок хореографии. Его вел артист Большого театра Анатолий Елагин. Именно он первым заметил танцевальные способности мальчика. Однако родители сомневались. Балет — тяжелая профессия.
Всё решила случайность. Половина спортивной группы заболела желтухой. После болезни детям почти полгода запрещали серьезные нагрузки. В это время в Московской государственной академии хореографии объявили экспериментальный набор — не с девяти лет, как обычно, а с 12. Акимов прошел три тура и попал в класс педагога Елены Сергиевской. Позже в Большом он занимался у легендарного Алексея Ермолаева — человека, которого до сих пор называет педагогом с феноменальным мышлением.
Почти четверть века Акимов был солистом Большого театра. Танцевал в балетах «Спартак» (Красс), «Лебединое озеро» (Злой гений), «Иван Грозный» (Курбский) Юрия Григоровича, солировал в «Шопениане» Михаила Фокина и «Икаре» Владимира Васильева.
Карьеру танцовщика прервали травмы — трещины в костной ткани обеих голеней. Типичная история для балета. Именно поэтому, став педагогом, Акимов начал вырабатывать собственную систему. Так появился его «мягкий класс» — методика, которая постепенно разогревает мышцы и снижает риск травм.
— Я хочу, чтобы они танцевали. Когда танцуешь — чувствуешь, что жив, что еще пульсируешь, — сказал он после класса «Известиям».
Из уст Бориса Акимова эти слова звучат особенно сильно. В конце занятия он неожиданно извиняется: пришлось работать не в полную силу из-за боли в правой ноге. После класса мастер меняет насквозь мокрую одежду на сухую, выпивает крепкий кофе и отправляется на следующую репетицию. И так уже 60-й сезон подряд.